«Не просто песня, а история души»

Песня горе раскаивает Если выражаться в терминах современной музыкальной культуры, то московский ансамбль «Русская музыка» – это супергруппа. Опытные исполнители русских народных песен собрались вместе, чтобы петь песни подлинных народных мастеров, учителей, от которых сельская и городская молодежь перенимает манеру и приемы пения. Рассказывая об этом, я немного забегаю вперед, так как сами участники «Русской музыки» – увлеченные и знающие люди. Это интервью без вопросов, точнее они (их было немного) остались «за кадром». Моя задача состояла лишь в том, чтобы внимательно выслушать и зафиксировать все, что скажут основатели ансамбля «Русская музыка» Екатерина Дорохова и Владимир Иванов.
Екатерина Дорохова: В конце 70-х – начале 80-х было время «фольклорного всплеска». Публика ходила на этнографические концерты с участием сельских музыкантов, которые постоянно устаивались в Москве, часто в Ленинграде и других городах, на лекции, на встречи с профессиональными исследователями фольклора. Многие пришли к народной музыке после посещения концертов ансамбля Дмитрия Покровского, который очень ярко выступал в эти годы. Многие в начале 80-х занимались в его студии в Москве. И вот образовался большой-большой круг людей в Москве и Ленинграде, которые открыли для себя подлинную народную песню, совсем не похожую на ту, которая нам преподносилась в адаптированном и сфальсифицированном исполнении государственных народных хоров. Дмитрий Покровский декларировал в своей студии, что эти песни петь может почти любой человек. Все, кто в начале восьмидесятых находились в этом кругу, постоянно встречались, дружили, пели вместе. А потом, в середине 90-х годов многие были обеспокоены тем, кто придет на смену. Мы в это время стали работать педагогами в подростковом фольклорном объединении «Ветка». Там и стал складываться наш ансамбль. Мы задумались о том, чем же «Русская музыка» будет отличаться от многих, уже существующих групп. Принято было, что специфику ансамблей определяет репертуар: например, «Казачий круг» поет казачьи песни, «Народный праздник» увлечен пением женских архаических обрядовых песен. Кто-то пел вологодские песни, а кто-то воронежские…
Владимир Иванов: Нам хотелось петь в «Русской музыке» самые лучшие, самые интересные, пусть даже самые сложные песни. Те песни, которые настолько хороши и настолько сложны, что не всякий ансамбль возьмется за их исполнение. В русском пении это такой, своего рода, консерваторский уровень. Все песни, которые мы поем, не исполнялись людьми начинающими, - в деревнях эти песни поют люди, которые лет 25 учились у других мастеров, а потом уже начинали петь эти песни сами.
Екатерина Дорохова: В народе всегда были свои уважаемые мастера пения, их все знали и приходили слушать. И просто так с ними петь никто не мог, потому, что знали – они гораздо выше по своему исполнительскому мастерству. Это и музыкальный талант, и высокая техника пения, которая оттачивалась годами. В народе считалось, что самый лучший возраст для пения – от 50 до 60 лет, когда еще есть физические силы, но человек уже обладает большим жизненным опытом. И в каждой песне он пропевает свою жизнь. Когда люди слушают такую песню, они слушают не ноты, а историю жизни человека, историю его души. Вот этим народные песни и интересны, этим песня и захватывает. Именно так передается опыт жизни. Я считаю, что настоящая русская протяжная песня должна исполняться людьми, обладающими жизненным опытом.
Владимир Иванов: Русские классики, желая отметить исключительный музыкальный дар народа, обычно говорили о сольном, индивидуальном пении, - вспомним рассказ Тургенева «Певцы», или роман Горького «В людях»… Все это правильно, но при этом, мне кажется, недооценивается тот уровень музыкальной культуры, который существовал в среде русских крестьян. Мне, в первую очередь, хочется говорить об ансамблевом народном пении. Там важны не только индивидуальное мастерство исполнителя, его тембр и техника, но также важно и то, насколько хорошо певцы поют вместе, насколько хорошо они понимают друг друга. Здесь нужно обладать единым ощущением музыки, и это зрелое ощущение в молодом возрасте по разным причинам не дается.
Екатерина Дорохова: Настоящие народные певцы не будут петь абы с кем, и даже с человеком своего уровня мастерства, но который неприятен почему-то. Пение – это, прежде всего, человеческое общение. Для нас это тоже очень важно. В нашем ансамбле очень близкие, почти родственные отношения, и это нам помогает петь! Меня совершенно не устраивает, когда к народной песне относятся, как к низкой сфере музыкальной деятельности. И, надо сказать, - эстрадный образ народной песни, который преподносится исполнителями, которых мы все знаем, тоже этому способствует. Разнузданные бой-бабы, придурковатые пузатые мужички, - какой образ они несут со сцены, таково и отношение к тому, что они поют. Мне хочется, чтобы настоящая русская песня, которая требует для исполнения исключительно высокого мастерства, и настолько сложна музыкально, что надо этому основательно учиться, - чтобы она звучала в исполнении талантливых певцов на тех же сценах, на которых играют лучшие музыканты мира.
Владимир Иванов: Кроме негативного внешнего образа, слабого сценического действия эстрадных исполнителей, очень плохо и то, что музыку, которую они преподносят как народную русскую, они упрощают до уровня давно известного штампа. Поэтому, услышав подобную «русскую песню», даже неискушенный слушатель говорит о ней, в лучшем случае, как о чем-то очень простом, «трогательно-примитивном». Почему в городах многие в начале 80-х стали увлекаться народной музыкой? Потому, что услышали на фольклорных концертах, которые устраивала Фольклорная комиссия Союза Композиторов, настоящую русскую музыку: четырех-, пяти-, шестиголосье, - она оказалась настолько сложной и по форме, и по тембру, и по технике пения, что это сломало все прежние стереотипы. В нашем ансамбле мы и название выбрали такое - простое и емкое, потому что хотим показать, что такое русская музыка, убедить слушателей в том, что это музыка высочайшего класса. Я думаю, что русский человек выразился в ансамблевом пении лучше, чем любой другой народ, это то, чем мы можем по праву гордиться.
Екатерина Дорохова: В разные времена люди пели по-разному, народная песня тоже меняется, пусть и не так быстро. Определяя время для наших песен, мы выбрали период с конца XVII до начала XIX века. В центре XVIII век – интереснейшее время в русской истории. Время взлета России, время расширения ее границ, время социальных катаклизмов, проникновения европейской культуры – все это отразилось в фольклоре. Эта яркая, конфликтная, пестрая эпоха нашла свое отражение в репертуаре нашего ансамбля. Мы поем песни Южных областей России, казаков Дона, Кубани и Терека, песни русских старожилов Сибири, а также канты времен Петра Первого и апокрифические религиозные песнопения. Недавно ансамбль «Русская музыка» отметил свой 10-летний юбилей и к этой дате совместно с музыкальным издательством «IZBA records» мы подготовили очередной компакт-диск «Счастливая путь-дорожка. Песни Южной России», куда вошли многие наши любимые песни. XVIII век – это еще и время расцвета протяжной песни, «долгой» песни. Она протяженна, мелодика ее витиевата, в ней растягиваются слова, в ней много куплетов. И очень важна личность каждого поющего, а особенно того, кто поет верхний голос. Исполняя протяжную песню, душу изливают. Как одна народная исполнительница замечательно сказала: «Песня горе раскаивает». Люди избавлялись от всех негативных эмоций, изживали, пропевали их в песнях. Интересно и то, что песни этого времени могут еще восприниматься современным человеком эмоционально. Более древние песни могут изумлять, удивлять, но по существу наша культура слишком далека от культуры того времени.
Владимир Иванов: Протяжные песни очень современны. Они захватывают и певца и слушателей потрясающе ясным, органичным и выразительным согласием мелодии и слова. Сочетание многих голосов создает такой звук, что при многоголосном пении достигается почти невероятный эффект «присутствия» слушателя внутри песни.
Екатерина Дорохова: Мы любим петь для молодежи, не знакомой с фольклором. На таких концертах зрители очень остро реагируют, и их, как правило, очень сильно захватывает звучание наших песен. Молодежь чувствует энергию, которая заключена в народном пении. Если вернуться к идее XVIII века, то необходимо отметить, что в это время существовало, по крайней мере, три типа музыкальной культуры. Безусловно, существовала официальная музыка, которая имела западные корни. Создавались певческие школы, которые учили новому пению, - в основном это были монастырские школы. То многоголосное пение, которое мы слышим в наше время на службах в православных храмах, по происхождению западноевропейское, переработанное и осмысленное в России. Официально пелись также канты, авторские сочинения, которые звучали на ассамблеях, праздниках по случаю военных побед. Духовные канты назывались также псальмами. Продолжалась и фольклорная традиция. Причем, на новых освоенных территориях расширяющейся России создавались новые традиции – в Сибири, на юге России. И была еще музыка протестная, которая, в основном, существовала в сфере религиозной. Часть русского народа в середине XVII века не приняла церковных нововведений и ушла в раскол. Старообрядцы и сейчас сохраняют русскую старину, древний византийский распев. В этот период возникло еще много конфессий, которые не являются православными, хотя и считаются христианскими. Однако их протест пошел гораздо дальше, они уже не признавали ни церкви, ни икон, ни обрядов, только верили во Христа. Например, молокане создали просто фантастическую музыкальную культуру, и она абсолютно живая. Почти никто не знает ее, потому, что эта культура, связанная со старым русским сектантством, многих настораживает. Ансамбль «Русская музыка» – один из очень немногих, кто исполняет со сцены музыку различных христианских конфессий. Для нас это тоже часть русской музыкальной культуры. Мы поем эти песни для того, чтобы показать, какая это прекрасная музыка.
Владимир Иванов: В религиозной музыке наиболее явно выражают себя порыв души и убеждения человека, это очень яркий собирательный образ народа. Религиозная музыка может показать то, что человек любит, к чему он стремится. XVIII век интересен еще и тем, что именно в это время в России создавались утвердившиеся позднее формы многоголосья, импровизационной полифонии, эта музыка определяла тенденции развития русской музыкальной культуры, насыщала ее разнообразием тем, свободой выразительных средств.
Екатерина Дорохова: В чем была, на мой взгляд, неверность создания академических народных хоров? Существует принципиальная разница между хоровым и ансамблевым пением. Хор делится на партии теноров, альтов и т.д., и внутри каждой партии исполнители должны петь одинаково. Чем более одинаково они поют внутри партии, тем лучше хор. Именно поэтому в советской колхозной деревне хоры стали продвигать, – они массовые и единообразные. А настоящее пение в русской протяжной песне – это пение ансамблевое, где каждый может импровизировать и каждый – личность. И ансамбли эти очень небольшие. Пять, шесть, семь человек – это предел. У нас в ансамбле всего шесть человек: трое мужчин и три женщины, этого достаточно для исполнения интересных и сложных песен. И конечно, при таком составе, мы не могли пройти мимо такой темы, как соотношение мужского и женского пения. У нас в репертуаре есть песни в мужском распеве, в женском и в смешанном. И это три разных песни. Потому, что мужчины поют более энергично, у них мелодика более размашистая, поступательная. А женщины поют линеарно, у них более мелкая мелодика, они гладко связывают звуки. Кроме того, женщины ближе к обрядовой культуре.
Владимир Иванов: Человек, пришедший слушать народные песни, сразу ощущает разницу между подлинным народным пением и тем пением, которое подавалось, как народное. Главная идея народных хоров, поддержанных в свое время государством, которая должна была дойти до зрителя вне зависимости от того, понимали ли это их организаторы и исполнители или нет, – это «идея управляемости». В народном хоре чувствуется, что «вдохновение» слаженного, но несложного пения нескольких десятков человек зависит от острой палочки дирижера, баяна аккомпаниатора, взмаха руки руководителя. А сельское пение – это пение, созданное союзом индивидуальностей, где каждый должен максимально раскрыться, а все вместе - как можно лучше спеть. Русское народное пение сочетает огромную слаженность с огромным индивидуальным творчеством. Это потрясающе хорошо.